Это не фантазия: Как понять, что ваш ребенок — трансгендер

Комментирует психолог Мария Фабричева

Во время подготовки одного материала о трансгендерных детях, мы обратили внимание на то, что родители 3-5-летних детей «спешат» принять их иную гендерную идентичность. И мы задались вопросом, а нормальной ли является такая реакция? Или родители хотят побыстрее смириться с новым гендером ребенка и забыть момент каминг-аута, как страшный сон? Иные же родители, напротив, начинают паниковать и «лечить» таких детей, искренне веря в то, что у тех раздвоение личности либо они просто «заигрались». Развеять мифы о трансгендерности и ответить на наши вопросы мы попросили психолога, семейного консультанта-медиатора Марию Фабричеву.

Мария, в каком возрасте ребенок уже может осознавать свою гендерную идентичность?

Если следовать теории стандартного анализа, в современном мире трансгендерность не считается расстройством личности. Трансгендерность не является маркером «хороший»/«плохой». Важно понимать, что это нормальные, хорошие люди с вот такой особенностью. Трансгендерность не говорит о том, что человек плохой, извращенный или невоспитанный. Это не так.

Касательно возраста, ребенок уже в три года находится на стадии идентичности и силы. В английском языке употребляют термин «power» — сила, власть. То есть у ребенка появляется потребность в исследовании социума, осознании своей силы, получения навыков общения, социальной адаптации и своей гендерной идентичности.  Поэтому, если ребенок в три года заявляет о том, что он мальчик или девочка, то такое поведение вполне соответствует данной стадии его развития. Так что трансгендерность может проявиться именно в этом возрасте.

Как понять, что это не фантазии ребенка?

Понять, фантазия это или нет, в этом возрасте родителям достаточно сложно. У родителей происходит культурный шок: «Моя дочка не хочет быть девочкой, мой сын не хочет быть мальчиком, значит, я плохой родитель» или «Давайте ребенка лечить». Здесь нужно сказать «стоп» и дать родителям время. Лечить тут нечего, потому что, как я говорила в начале, трансгендерность – это не расстройство личности. Поэтому насильно лечить все равно не получится, а получится только нанесение ребенку травмы, ведь его не принимают таким, какой он есть, а пытаются исправить и сделать удобным. Точно такое же отношение и к подросткам, которые заявляют о своей гомосексуальности. Гомосексуальность тоже, слава богу, уже не лечат, однако все равно родители предпринимают попытки изменить ребенка, но не ему во благо, а во благо социальным нормам.

В таких ситуациях я рекомендую родителям вести себя спокойно. Если ребенок, который биологически принадлежит к мужскому гендеру, заявляет, что он — девочка, не стоит бросаться его наряжать в платья. Нужно наблюдать за тем, как он будет развиваться. И если это была фантазия, если ребенок примерял на себя другую социальную роль, например, ему нравится наблюдать за тем, как мама наносит макияж, и он решил тоже попробовать это сделать, но в разговоре он принял информацию, что макияж — это для девочек, а не для мальчиков, и перестал подражать маме, а начал подражать папе, значит, перед нами не трансгендерный ребенок. Если же у ребенка все больше и больше проявляется подобных интересов, то нужно наблюдать. Однако самостоятельно определиться в данной ситуации все равно сложно. Просто выдыхайте и обращайтесь к здоровым психотерапевтам, которые  готовы заниматься данной проблематикой и готовы помочь адаптироваться ребенку.

До подросткового возраста крайне сложно что-то менять или корректировать. Здесь может быть только принятие ребенка и наблюдение за ним. И важно соответствовать социальным правилам, чтобы не навредить ребенку. И вообще, любые диагнозы, касающиеся расстройства личности, не ставятся детям до подросткового возраста. А вот уже в подростковом возрасте, 13–15 лет, ребенок повторно проходит стадию идентичности и силы, гендерной ассоциации, а также у него начинают активно развиваться вторичные половые признаки.

Воспитание нужно направить не на то, чтобы вырастить не трансгендера, а здорового по ценностям человека, который будет чувствовать себя комфортно, имея такую особенность. Не стоит делать из этого трагедию, а стоит дать возможность ребенку проявиться полностью.

Также важно помнить, что все это – элементы развития. Дети играют в игры, примеряя на себя разные роли. И очень важно и родителям не нафантазировать больше, чем есть на самом деле. Что я имею в виду? На стадии идентичности и силы трехлетний ребенок может заявить, что он не мальчик, а девочка, или не девочка, а мальчик, но это не может быть 100-процентной гарантией того, что перед нами трансгендер.

— Читайте также: Мой внук — трансгендер

Хорошо, возможно ли, что если девочку коротко постригли, то она станет воспринимать себя как мальчика? Или мальчик любит носить юбки-пачки и мама разрешает ему это делать публично. Могут ли такие перемены внешности или поощрение поведения как-то повлиять на ребенка в дальнейшем?

Стрижки точно не влияют. Ребенок до трех лет свое «я» от матери не отделяет, он находится в здоровом симбиозе с ней. Он связан с матерью, поэтому все, что происходит с ней, происходит и с ребенком. Симбиоз начинается с утробного развития и продолжается в течение первого года жизни. Дальше ребенок проходит первую сепарацию от матери, когда делает первые шаги. В этот период его «я» — это целый мир, у него еще нет самоидентичности. Самоидентичность приходит в 2,5 – 3 года, как раз когда ребенок, смотря на себя в зеркало, говорит о себе не в третьем лице, а в первом: «Это я». В три года ребенок начинает изучать свое тело, задавать различные вопросы, находясь в поиске гендерной разницы.

И, возвращаясь к вашим примерам, если девочке сказать: «Тане сделали новую стрижку», то она будет понимать что ей, Тане, поменяли прическу. Если же девочке сказать в определенной тональности: «Ты похожа на мальчика», и ребенок уловит эту тональность, то может решить, что родителям больше нравится, когда она похожа на мальчика. В таком случае большая вероятность, что дочка захочет радовать родителей таким внешним видом. Это не природная трансгендерность, а сценарный выбор. И это разные вещи.

Бывают такие ситуации, когда будущая мама мечтает, например, о дочери, но, сделав УЗИ на втором триместре, когда биологический пол ребенка четко понятен, узнает, что у нее будет сын и очень сильно при этом расстраивается и словно отвергает этот факт. Такая ситуация также может повлиять на самовосприятие ребенка, когда, находясь в утробе, он чувствует, что в таком гендере его не примут. И я говорю вполне серьезно. Перинатальный период – один из самых важных в плане принятия. И тогда могут случаться такие истории, когда ребенок к трем годам радостно заявляет, что он не девочка, а мальчик или наоборот. Или бывает, что папа хотел сына, а появилась дочь. Но дело в том, что маленький ребенок не вербально общается с родителями, он считывает весь эмоциональный фон. И если на социальном уровне родители улыбаются и говорят, что рады любому ребенку, а на психологическом и эмоциональном считают совершенно иначе, это влияет на ребенка, даже если он еще находится внутри утробы. И он уже может принимать так называемые протокольные решения. Протокол сценарный глубоко в теле прописан, он не вербальный. Это когда тело, приняв решение, начинает играть в игры. Отсюда и появляется ощущение «я не в своем теле».

А если ребенок одного пола проводит много времени с детьми противоположного пола, может ли это каким-то образом повлиять на его самоидентификацию?

Подражать ребенок может, это нормально. Потому что в подражании ребенок развивается и находит себя. Подражание и трансгендерность – это две большие разницы. Я за то, чтобы детям объясняли разницу, и гендерную в том числе. Например, когда мой сын заинтересовался пузырьком с лаком для ногтей, я объяснила ему, что в нашем обществе не принято, чтобы мальчики красили ногти. И если ребенок чем-то интересуется, исследуя этот мир, он просит от родителей нормальных внятных объяснений, как устроен мир и чем мужчина отличается от женщины, будь то тело, проявление эмоций, гардероб, уход за собой.

Если мальчик или девочка сопротивляется, не хочет носить определенный тип одежды, и все это очень эмоционально окрашено, вплоть до истерик, тогда здесь нужно тоже вести себя спокойно и обратиться за помощью к специалисту. Потому что такие проявления могут свидетельствовать не столь о трансгендерности, сколько о том, что что-то еще не так, вплоть до того, что ребенку просто неприятно, когда определенный материал касается тела. Все эти нюансы требуют исследования и прояснений, особенно в таких тонких вопросах, как гендер, сексуальная ориентация.

— Читайте также: Небинарные люди: Опыт в студенческом кампусе

Как выбрать специалиста, чтобы он не нанес еще большую травму?

Во-первых, нужно себе честно ответить на вопрос, что со мной происходит, когда я вижу, что с моим ребенком что-то не так? Я нервничаю? Я боюсь? Чего я боюсь? Того, что у меня будет особый ребенок и ему потом будет сложно адаптироваться, и я хочу узнать, как решить эту проблему? Или я боюсь того, что все об этом узнают и скажут, кого же ты родила, какая ты плохая? Все это нормальные процессы, потому что мы живые люди, у нас есть свои страхи, комплексы, мировосприятие.

Во-вторых, надо прояснить с собой, каково ваше личное отношение к ЛГБТ-сообществу. Что вы вообще знаете об этих людях? И это ваше мнение, или мнение постсоветского общества, когда людей сажали в тюрьмы? Вспоминайте о том, что сейчас 21 век, информация доступна, и прежде чем делать выводы, важно получить нормальные знания.

В-третьих, когда вы поняли, что это не расстройство, важно принять и понять, что если у вас такой ребенок, то это вообще не имеет никакого отношения к вам как к личности. Если у вас особенный ребенок, вы остаетесь хорошим человеком и хорошим родителем. Нужно разделить эти плоскости. Если вам это портит жизнь, то нужно разобраться, почему. На самом деле, никак не мешает. Это два параллельных процесса.

В-четвертых, важно понять, что с этим делать. Родители любят детей безусловно. А безусловно любить – это принимать человека таким, какой он есть, и не пытаться менять его под себя.

Теперь о поиске специалиста. Задача психотерапевта не в том, чтобы перевоспитать кого-то, а в том, чтобы помочь человеку принять свои особенности и адаптироваться. Важно найти специалиста, который не выносит оценочных суждений, а который начнет прояснять, чего хотите вы. Он будет прояснять с ребенком, почему он ведет себя так, чтобы выяснить истинную причину. Потому что это может быть действительная трансгендерность, а может быть подражание кому-то, дань моде и т.д. Сейчас очень много харизматичных артистов-трансгендеров, и дети, глядя на них, могут зажечься и начать подражать, но при этом не быть трансгендерами. Просто им может нравиться определенный персонаж и они могут хотеть быть такими же. Задача психолога, выяснить, чего на самом деле хочет ребенок: быть публичным, иметь много подписчиков в Instagram? Это и есть момент исследования, что происходит  с этим маленьким человеком, который сейчас развивается и ищет себя во всех плоскостях жизни – физиологической, психологической, гендерной. Таким образом ребенок примыкает к определенной субкультуре, и когда ты начинаешь работать с ним, то понимаешь, что за внешними проявлениями стоят качества – сила, смелость, честность.

Есть еще и другой момент – мы все нуждаемся во внимании. Когда ребенок, находясь в своем гендере, незаметен для своей семьи, ему не хватает заботы и внимания. Но если мальчик надевает платье или девочка подражает мальчикам, то тогда дети получают море внимания.

Сталкивались ли вы в своей практике с трансгендерными детьми?

С детьми я не работала, но работала с людьми c гомосексуальной ориентацией и со взрослыми трансгендерами. Они не приходят с запросами о том, что хотят обратно поменять свою ориентацию, нет. У них запросы о том, как наладить межличностные отношения, как открыться родителям и т.д. С подростками я сейчас не работаю, потому что я сталкивалась с такой проблемой, когда ребенка приводят на так называемую «коррекцию», при этом родители убеждены, что лично у них проблем нет. Да, ребенок получает коррекцию, поддержку, но когда возвращается в семью, все начинается заново. Возникает очень много конфликтных ситуаций, когда родитель недоволен работой психолога, ведь он приводит ребенка для того, чтобы психолог сделал его удобным для родителя, а вместо этого психолог начинает работать с тем, что удобно для ребенка. Я за то, чтобы работать со всей семьей.

Когда родители спешат принять иную самоидентификацию ребенка в его раннем возрасте, можно ли это расценивать, как акт эгоизма с их стороны? Мол, мы побыстрее смиримся с тем, что он другого гендера и избежим психологической травмы в будущем, ведь проще принять ситуацию, когда ребенок совсем маленький, нежели уже взрослый.

Да, это может быть так. Помните, в начале я говорила, что тут важна здоровая норма? У нас в обществе популярна игра «либо все, либо ничего». Когда родители бросаются искать специалистов и лечить, либо принимают полностью пассивную позицию, вплоть до поддержания нестандартного поведения, когда сыну разрешают носить платья, например. Пассивная ситуация не совсем хороша. Равно как и паника сверх меры. Ни та, ни другая ситуация не являются здоровой. Здоровая взрослая позиция – это золотая середина, — выяснить, что вас беспокоит, и сделать так, чтобы хорошо было и вам, и ребенку. Выяснить, действительно ли он трансгендер и как ему помочь адаптироваться, или ему не хватает вашего внимания и он нашел способ, чтобы его получить. Во втором случае вопрос коррекции решается намного проще, — если качественно уделять ему внимание, то его поведение начнет соответствовать его полу. Если же говорить о первом случае, то здесь задача сложнее, ведь в дальнейшем ребенка ждет гормонотерапия, возможно, операция по смене пола, ему нужно закончить школу, получить высшее образование, найти работу, найти себя, иметь финансовую опору, чтобы иметь возможность жить в комфорте с собой, и при этом не быть отягощенным своей особенностью.

Стоит ли обращаться за помощью к ЛГБТ-сообществу?

Для того, чтобы понять, что происходит с ребенком, можно обратиться, но и там важно найти понимающих людей. Они помогут и найти психолога, и прояснить многие вопросы. Поэтому родителям следует снять корону и обратиться за помощью, например, к известным трансгендерным людям. Поверьте, перетягивать вашего ребенка на свою сторону эти люди не будут, потому что они никому не пожелают пройти тот путь, который преодолели. Наоборот, эти люди поддержат, дадут информацию, объяснят, что с ним происходило, когда ему было 3 года, 6 лет, 12 и 28, потому что они в ядре этой проблемы, и как никто знают, что ждет этого ребенка.

Подготовили: Таня Касьян, Ира Керст

Иллюстрация Марии Кинович

— Читайте также: Доверительно и нетоксично: 7 правил, которые помогут выстроить здоровые отношения с ребенком

Мы в Facebook