#HearMeToo: Таня Касьян

Одна из историй к акции "16 дней активизма против гендерно обусловленного насилия"

Неосознанное. Публичное. Скрытое. Невидимое. Физическое. Сексуальное. Экономическое. Психологическое. Но всегда болезненное и разрушительное. Насилие. Мы привыкли считать, что гендерно обусловлено насилие имеет видимые проявления. Однако иногда насилие может так хорошо маскироваться, что ни окружающие, ни человек, страдающий от него, не понимают, что именно происходит. Сделать проблему видимой можно, начав с диалога. Когда одна женщина начинает говорить, к ней постепенно приобщаются другие. Когда одна своим примером показывает, что нельзя молчать, ей подражают другие. И когда уже не одна она умоляет: «Услышь меня», обществу не остается ничего, кроме как действовать. Реагировать. Защищать. Предупреждать. В этом году тема Международного дня противодействия насилию в отношении женщин и девочек Организации Объединенных Наций — «#ПочуйМене: Остановим насилие против женщин и девочек». В рамках глобальной кампании «16 дней активизма против насилия в отношении женщин и девочек» 16 женщин на страницах WoMo и ZZA! расскажут вам, почему они решили не молчать. Главная редакторка WoMo и ZZA! Таня Касьян рассказывает шестнадцатую историю. 

Если бы сегодня я вышла на марш против насилия, на моем транспаранте было бы написано одно слово «Вмешайся». Я хочу рассказать вам пять историй о моем личном опыте столкновения с насилием. Пять историй, которые показали мне, какой ранимой я могу быть и какой сильной стала. Пять историй, которые дают мне право говорить вам «Вмешайся».

История первая. Мне 7-8 лет.

Обычно в школу нас, ребят с района, отводил кто-то из взрослых. В тот день меня и мою одноклассницу Юлю отводил ее дед. Дед Ваня. Он все время дразнил меня рыжей. Честно говоря, цвет моих волос напоминал рыжий точно так же, как снег — мандарины. Я не помню, чем Юля в тот день заслужила его немилость, — он ее ударил и начал кричать. На меня дома никогда не кричали. И никогда не поднимали руку. Поэтому, на секунду замерев, я развернулась и дала деру. Каким-то образом меня все же словили и в школу в тот день я дошла.

А с этого дня я не переношу, когда орут на меня или рядом. Во мне оживает та девочка, которая снова хочет убежать.

История вторая. Мне 12 лет.

В этом возрасте я начала заниматься вокалом. Три раза в неделю я ездила на занятия через весь город на маршрутке или трамвае по 40 копеек за проезд. Карманных денег у меня было столько, чтобы хватило на дорогу, какой-то перекус в буфете дворца и булочку после занятий. В тот день было холодно и очень хотелось домой. У меня осталось ровно 40 копеек на дорогу. Проехав несколько остановок в заполненном трамвае №10, я почувствовала, как что-то с периодичностью упирается мне сзади чуть с боку. Опустив глаза, я увидела, как какой-то мужчина достал свой член и тыкал им. Я видела, что это заметила рядом стоявшая женщина, которая спрятала за собой свою дочь, мою ровесницу. И которая ничего не сказала ни мне, ни ему, ни другим пассажирам. И я поняла, что решать, что делать, придется мне. Единственный выход, который увидела я, — был выход на остановку. И я вышла. Без денег. В шоке. И в разочаровании, что меня не защитила та женщина. Пешком я пошла домой через полгорода.

А с этого дня я перестала верить, что посторонним людям есть до тебя хоть какое-то дело.

История третья. Мне 13 лет.

В этом возрасте многие девочки меняются внешне. Я же была ребенок-ребенком, который по каким-то непонятным причинам был выбран для участия в конкурсе «Мисс Школа». Ну ладно, по причинам моего вездесуществования — танцы, вокал, самоуправление. Я была всюду, и когда стоял выбор, кого номинировать от класса, у нас он, по сути, и не стоял. Я на фоне других пяти участниц выглядела не то чтобы младше, я выглядела маленькой. Плоской, но с длиннющими волосами. Правда, с хорошо поставленной программой. И чего уж там, с голосом, который вся школа слышала с моих шести лет. В тот день я победила в конкурсе. Но когда я шла домой с моей подружкой, меня окружила стайка девочек, объединившихся из других классов. Они вырвали диплом у меня из руки. И закричали: «Выдра белобрысая!» Это все, что я запомнила, потому что было странно, обидно и смешно! Ну вот у меня такая реакция на стресс — я смеюсь. Следом меня окружили парни из тех же классов, я решила, что сейчас точно будут бить. Но как раз они сказали, что я молодец и все было по-честному. Тот диплом, помятый и затертый, я принесла домой и спрятала куда подальше. Мне сложно вообще писать про школьный буллинг. Я знаю, что он был, и моя мама, преподававшая в моей школе, тоже с ним столкнулась со стороны родителей, но она защищала меня, как могла. И некоторые вещи я узнала уже, повзрослев. Вот это вот все — «она же дочь учительницы, потому отличница». Поэтому в какой-то момент дома было принято решение, что я пойду поступать в лицей, чтобы от меня все отстали. Его я все равно окончила с золотой медалью.

А с того дня я поняла, что подростки могут быть очень жестокими, но если правда на твоей стороне, это видишь не только ты.

История четвертая. Мне 17 лет.

Как активистку и отличницу меня отправили с такими же студентами-активистами в лагерь на отдых. Это было в Донецкой области. Сосновый лес. Голубые озера. Куча пансионатов, стоявшие стена к стенке. Каждый вечер с моей подружкой Викой, старшей меня на пару лет, мы ходили по вечерам в кафе — пить кофе. И даже ничего больше, таким скучным ботаном я была. В тот день мы возвращались в лагерь, как вдруг путь нам перерезали две машины, набитые пьяными парнями. Я поняла, что нам конец. Все. В нашу комнату мы просто не дойдем. Мы вообще больше никуда не дойдем. Они открыли двери и сказали, чтобы мы садились к ним. Мои ноги вмиг стали ватными, руки цепляются в Вику, все, что я могла говорить: «Вика, голубые озера превратятся в багровые реки». Помните? Стресс — смех? Я не знаю, как я умудрялась шутить. И я не знаю, откуда у Вики взялся этот невероятно вкрадчивый и очень дипломатичный тон, которым она стала их убеждать, что нужно нас отпустить, и «приезжайте-ка вы, ребята, днем гулять у озера». Но те парни не отступали, они начали ее затаскивать на заднее сиденье, а все, что могла я, хватать ее за руки, ныть и перепуганно хлопать ресницами. Вика сказала, что они пугают ее младшую сестричку, то есть меня, и это сработало, парни захлопнули двери и укатили. После этого мы больше никуда не ходили сами, с нами все время были наши друзья. Такая история повторилась дважды, когда я шла домой уже с работы вечером. Парни на машине, открывают заднюю дверь и говорят, чтобы ты садилась к ним. Мне везло, что каждый раз меня с другой стороны дороги встречал папа.

А с того дня я поняла, что опасность может поджидать тебя за любым поворотом. И неважно, в какой длины юбку ты одета. Потому что я вообще была в джинсах. Но даже если бы я и была одета в короткую мини, какое право это дает незнакомцу хватать меня против моей воли и тащить на заднее сиденье? Никакого. Потому что это вторжение в мои границы. Потому что это действия, совершаемые против моего желания. И нет оправдания тем людям, которые говорят пострадавшим от насилия «сама виновата». Не может быть виновной женщина в действиях насильника. В насилии виноват всегда один человек. Насильник. Точка.

История пятая. Мне 28 лет.

И эту историю многие из вас читали — то, что произошло в поезде этим летом, когда я возвращалась из отпуска. В этот раз на защиту девушки, к которой приставал 40-50-летний мужчина, встала я сама.

Моя мама узнала об истории №2 совсем недавно. Она спросила меня, почему я не рассказала о случившемся раньше. Я ответила, что не знала как, ведь со мной о таких вещах не говорили. Я понимала, что происходит что-то нехорошее (анатомию я прочитала к этому возрасту), но я не могла это выразить словами, потому что меня никто не предупредил, что такое бывает и как действовать в подобных случаях. А еще мне было стыдно. Но знаете что? Стыдно должно быть тем, кто все это проворачивает с нами. Потому что я не забыла ни того, что было со мной в 7 лет, ни того, что было в 12, ни того, что было в 17. Это все осталось в моей голове. И это все мои травмы, причиненные другими людьми. И не мне должно быть стыдно. Не мне. Но каждый раз, когда я вечером возвращаюсь домой, я все так же боюсь, что рядом пронесется машина, которая вдруг резко остановится, откроется дверь, и кто-то заорет «садись!». И я боюсь, что рядом не окажется никого, кто бы меня защитил, потому что все та же история №2 меня научила, что посторонним на тебя почти всегда все равно. Поэтому все, о чем я попрошу вас, — вмешайтесь! Вмешайтесь, если видите, что кому-то нужна ваша помощь.

— Читайте также: #HearMeToo: Мириам Драгина

Мы в Facebook