Выжившая в сексуальном рабстве: «Меня продали семь раз»

История матери троих детей, ставшей жертвой работорговли ИГИЛ

На холмах северного Ирака есть одно священное место — Лалиш. Это святыня и место паломничества езидов (курдская этноконфессиональная группа). В самом сердце Лалиш есть бассейн с водой скрытый небольшой пещерой, где проходят различные обряды таинства, скрытые от посторонних глаз: крещение, брак, рождение… Но два года назад здесь стало появляться все больше женщин с маленькими детьми. Все они стали жертвами работорговли, которую вела группировка «Исламское государство», или ИГИЛ. 

«Здесь мы стали свободны», — говорит 28-летняя Нур, которая просит не раскрывать ее настоящего имени. Ее муж пропал без вести, а сама она вместе с тремя детьми 15 месяцев пробыла в плену у боевиков ИГИЛ. В Лалиш Нур совершала паломничество несколько раз вместе с дочерьми, чтобы начать свою жизнь заново, с чистого листа, сейчас она покрывает голову платком и носит белую одежду. Людям посторонним может показаться, что все церемонии, проходящие в этом месте, — устаревшие традиции, но для таких женщин, как Нур, это способ бороться с травмой, которую пережила она сама и ее дети.

«Сколько раз я хотела себя убить… Но я знала, что мне нужно жить, я должна жить дальше ради своих детей», — рассказывает Нур. Боевики ИГИЛ известны своей жестокостью по отношению к езидам. Мужчин и женщин постарше убивали, а их тела скидывали в неглубокие ямы. А вот молодых девушек ждала другая участь — сексуальное рабство. Боевики организовали несколько невольничьих рынков, где любой из них могу купить себе девушку возрастом начиная от… 9 лет.

«Меня продавали семь раз, но многим другим женщинам пришлось намного хуже, чем мне», — рассказывает Нур. Ее дочерям на тот момент было 3 и 4 года, а сама она ждала третьего ребенка, когда ее семью схватили. Вскоре после этого Нур родила сына в холодной комнате, будучи без сознания, в окружении еще двоих пленных, которые делали все возможное, чтобы помочь ей родить ребенка: «Они меня помыли. Так как там было безумно холодно, они обернули меня в кучу одеял, и я помню, как женщина постарше сказала мне: «Очнись, у тебя родился сын». Я разрыдалась, потому что я была в таком беспамятстве, что даже не осознала, когда все произошло».

Беременность стала ее спасением от сексуального рабства. Но после рождения ребенка ее перевели к остальным женщинам в «свадебный зал»: «Каждый день к нам приходили боевики. Они приказывали нам выстроиться, а затем они рассматривали женщин, выбирали, кто им по вкусу, кто покрасивее. Они брали даже тех, кто уже был замужем».

Сама Нур пыталась уродовать себя разными способами, измазывалась грязью только, чтобы выбор не пал на нее. И все это время она старалась сохранить жизнь своему сыну: «Я поила его подслащенной водой, когда у меня пропало молоко. Но когда сыну исполнилось два месяца, нас перевезли в новое место, откуда женщин отправляли на другой рынок в Пальмире. Там мне пришлось сделать ужасный выбор для любой матери… Так как моей дочери сделали операцию на ноге и она не могла ходить, мне приходилось нести ее на руках. Но я не могла нести и ее, и сына, поэтому я оставила сына с родственниками мужа».

В Пальмире женщины жили вместе со своими детьми в большом доме. Каждый день боевики брали нескольких из них и отвозили на невольничий рынок, тех, кого не купили, они привозили назад вечером: «Они продали практически всех женщин, пока там не осталась только я и еще трое. И один боевик в конечном итоге купил меня. Это был 26-летний сирийский мужчина. Он насиловал меня и бил моих девочек».

Спустя две недели Нур сбежала. Она вскрыла замок и ночью вместе с двумя своими дочерьми попыталась бежать из города. Без денег, без телефона, без средства передвижения — им приходилось полагаться только на милость местных. Но никто не хотел помогать матери с двумя детьми: «Я говорила им, что с нами сделали боевики, просила помочь, но все отказывали. Люди отказывались пускать нас в дом, дать телефон, они даже отказывались дать воды моим дочерям».

Пальмира окружена пустыней, так что никаких мест для укрытия в этом городе нет. И к полудню боевики снова схватили Нур и вернули ее «хозяину», который позднее продал ее другому террористу. Ее вместе с дочерьми продавали еще два раза, пока она не оказалась у одного палестинца. Он был женат, и поклялся своей жене и Нур, что купил ее только для помощи по хозяйству. Но именно он оказался самым жестоким из всех рабовладельцев. Нур удалось убедить его жену продать ее с дочерьми. Следующий «хозяин» клялся в том, что он любит тех женщин, которых покупал онлайн, и требовал от них любви в ответ: «Он спрашивал меня: «Почему ты плачешь?» Я отвечала: «Меня продавали столько раз, но если бы у меня был выбор, я бы ничего не делала с другим мужчиной, ведь у меня есть уже муж». Он сказал: «Ты как моя дочь, я не трону тебя, если ты не дашь согласия». Очевидно, чтобы заслужить ее уважение, этот мужчина затем купил ее сына на том же невольничьем онлайн-рынке, где купил и саму Нур: «Он принес ноутбук с фотографиями женщин и детей и спросил: «Среди них есть твой сын? Кого ты узнаешь на этих фото?» Я увидела моего мальчика. Они искали его 15 дней, а потом привезли ко мне. Мы были в разлуке больше трех месяцев». Радость от встречи была омрачена ужасом всей ситуации. Ее мальчику дали исламское имя, и спустя какое-то время его должны были отправить в школу, где детей-пленников превращали в боевиков ИГИЛ.

Спустя месяц, после того как Нур отказалась выйти замуж за своего «хозяина-благодетеля», он потерял к ней интерес и вновь продал ее. До обретения свободы Нур продали еще один раз. А потом ее выкупил мужчина, притворяющийся работорговцем: «Он выглядел как боевик — такая же одежда, борода. Когда он сказал мне, что отправит меня к моей семье, я не могла в это поверить. Он сказал, что борода накладная, так он маскируется, чтобы спасать женщин и девочек».

Когда Нур услышала голосовое сообщение от своего  отца, она наконец смогла поверить, что весь этот ужас уже позади. Но радость от полученной свободы сменилсась страхом: согласно религиозных традиций езидов, изнасилованные женщины не могли вернуться к своим семьям, и вообще должны быть отлучены от своей общины. Более того, согласно обычаям, отцы и братья могли убивать своих дочерей и сестер, которых обесчестили. Известен случай, произошедший в 2007 году, когда семья езидов совершила «убийство чести», лишив жизни дочь, которая хотела выйти замуж за мусульманина и приняла ислам. Все это время с езидами работали журналисты, правозащитники, объясняющие, что таким образом они, даже не задумываясь, дают боевикам то, что им нужно. И спустя некоторое время езиды, нарушив свои религиозные правила, стали принимать женщин, переживших насилие, назад. 

«Когда я вернулась домой, — говорит Нур, — все были такими внимательными. Но я боялась говорить о своей истории. Даже женщинам. Мне казалось, что все работают на ИГИЛ». В Лалиш Нур приезжала уже несколько раз, она считает, что здесь ей помогут справиться ее травмой, и особенно ее уже 6-летней дочери: «Если дать ей раскраску в руки и оставить одну, она может разорвать страницы. Она бьет себя, делает себе больно по ночам, ей снятся кошмары». Конечно, остаются и те, кто настроен консервативно и, несмотря на принятое решение общиной и их лидером, сторонятся этих женщин, но меняются времена, проходят годы, меняется и точка зрения людей, говорит Аминия Саид Хасан, работающая с женщинами, пережившими этот ужас: «Община хочет дать этим женщинам и девочкам второй шанс, для них даже придумали новую церемонию. Но вот тем, кто совершил насилие над ними, ждать милосердия не стоит».

По материалам: theguardian.com

— Читайте также: Школа справедливости: В Индии девушек, переживших секс-рабство, учат праву

Мы в Facebook