Говорят, что человеку в жизни  дается ровно столько испытаний, сколько он способен вынести. И если это действительно так, то Анна Столяр — одна из самых сильных женщин, которых вам доводилось знать. Она не только поборола рак, но и смогла продолжить учебу в вузе, достойно пережить расставание с молодым человеком и, главное, не потерять себя.

Со словом «рак» я познакомилась еще до болезни. Cначала ушел от рака легких мой дедушка, потом начали сгорать и другие родственники. Когда болеет кто-то другой, даже самый близкий, ты смотришь на это, пытаешься чем-то помочь, но никогда, даже в самом страшном сне не можешь и подумать, что через пару лет тебя может ждать точно такая же участь.

Я всегда была активна, в определенном смысле даже гиперактивной. В университете я влазила куда только можно было влезть: студсоветы, профсоюзы, разнообразные конкурсы и проекты, — я хотела быть везде. И я была. Учебу я совмещала с многочисленными поездками за границу на всякие образовательные и общественные проекты, я была везде, где даже и не могла мечтать. Но тут что-то пошло не так. Ужасная усталость, раздражительность, упадок сил, истерики без повода. Я начала терять себя. Мама повела сдать первый развернутый анализ крови, но он кроме пониженных лейкоцитов ничего не показал, а врач сказала, что такое осенью бывает – простуда, вирусы и прочее.

Время шло. Летом 2014 года мне сделали предложение выйти замуж, через месяц после этого я улетела проведать маму в Италию, где после перегрева на солнце у меня под челюстью появился первый лимфатический узел. Естественно, кто обращал на это внимание? Отдых продолжался. Через неделю первый узел вырос в четыре раза, стали появляться другие, а затем высокая температура, госпитализация, странные анализы. И 7 октября 2014 года в палату зашел врач с протоколом на лечение. Анапластическая лимфома Т-клеток. Когда появился первый узел, я ради интереса стала искать, что это может значить, но то, что худший вариант уже поджидал меня, не думала. В тот же день мне и дали первую химию. Одна химиотерапия проводилась в три дня. Таких было шесть. На тот момент лимфоузлы были в легких — 25 штук по 5 см. Но даже в тот момент подписания документов на лечение я знала одно: я выживу.

У меня была та четкая уверенность в этом, которую ничем не могла объяснить, поэтому я просто боролась, просыпалась каждый день и знала, что это временно, жизнь дальше еще будет.

Естественно, мое уверенное состояние — не только моя заслуга, со мной рядом всегда были близкие. Но вот настал день «Х» — ПЭТ (позитронная эмиссионная томография, — прим. ред.). Мне было страшно и в то же время пусто на душе. Я ложусь в томограф и просто молюсь, больше ни о чем не думая. Затем ожидание результатов, так как их отдавали сразу же, и неловкий и удивленный вопрос радиолога на итальянско-английском суржике: «А в чем в общем-то была проблема-то?». «Были множественные лимфоузлы в легких», — отвечаю я на итальянском, так как у меня было достаточно времени чтоб выучить этот язык. Он удивленно смотрит на меня и уходит. Возвращается через час и меня провожают на выход. Я шла по этому длинному коридору под землей и понимала, что я здорова, но почему-то я знала, что так будет, и поэтому была крайне спокойна, хотя вся моя семья в прямом смысле прыгала от этой новости. Так я родилась заново.

Однако испытания только начинались. Мало пройти лечение, важно принять себя новой, что было крайне тяжело. И, возможно, сама реабилитация – это самый сложный процесс. В начале лечения мне начали колоть гормоны для сохранения репродуктивной функции, что привело к искусственной менопаузе в 23 года и, соответственно, я очень сильно набрала вес. В конце лечения было 105 кг.