Таня Касьян
Кейт Бланшетт, актриса, лауреатка премии «Оскар», уже не один год занимается вопросами беженцев. В 2016 году она стала послом доброй воли агентства ООН по делам беженцев (UNHCR). А на Всемирном экономическом форуме, который проходит в эти дни в Швейцарии, Бланшетт вручили награду Crystal Awards — премию получают те деятели искусства, которые способствуют позитивным изменениям в обществе. Почему актриса решила помогать беженцам, она поделилась в рамках публичного интервью в Давосе.
Я — австралийка. И знаете, австралийцам всегда было любопытно, как живет остальной мир. Австралия, по сути, была построена мигрантами, поэтому я росла в идеях мультикультурности. Но, как бы то ни было, всегда интересно вернуться к своим корням. Поэтому был в моей жизни период, когда я решила отправиться в путешествие с рюкзаком за плечами. Некоторые места, в которых я останавливалась, напоминали по своим условиям тюрьму, но в тот момент что-то лучшее я просто не могла себе позволить.
Очевидно, что я была белой девушкой из среднего класса, которая сама решилась на такую авантюру. Но во время своего путешествия я видела сотни людей, которые оказались изгнанными из своих родных земель и им просто некуда было деться. Они спали на каких-то картонках, на вокзалах, потому что им некуда было пойти. И этот опыт помог мне открыть глаза и увидеть проблему.
Мне кажется, что в медиа недостает объективной информации о беженцах. Ведь часто это великодушные, адаптивные, находчивые люди, которым в силу обстоятельств пришлось спасаться бегством. Но медиа часто подают материалы об этих людях в негативном свете.
Сегодня в мире около 66 млн людей — это переселенцы, из них треть — беженцы, из них половина — девочки и женщины. И только 1% из этого количества людей смогли получить убежище на законных основаниях в развитых странах. В таких странах, откуда я родом, годами культивировалась идея, что они берут у коренных жителей работу или несут угрозу террористических атак. Эти заблуждения, вызванные недостаточной информированностью, действительно сбивают с толку. С другой стороны, сами беженцы не получают достаточной информации о том, какую помощь они могут получить. В Ливане я познакомилась с одной женщиной в центре помощи беженцам. Мы обсуждали вопрос, как люди могут получить документы, в частности свидетельства о рождении. Там были люди разных профессий: архитекторы, медсестры, фармацевты, адвокаты и др. Было решено, что через неделю они соберутся на еще одно собрание. И та женщина, архитектор, мама троих дочерей, сказала: «Извините, меня не будет здесь через неделю». Ее спросили: «А где вы будете?» На что она ответила: «Я буду плыть на лодке». В комнате повисла гробовая тишина. Она знала о сотнях беженцах, погибших в Средиземном море, но она сказала: «Я устала, моим дочерям нужно учиться, мой муж в Швеции и мне нужно сделать все возможное, чтобы добраться до него. У меня здесь нет ничего, я не могу больше оставаться в этой стране». Как образованная женщина она понимала все возможные риски, но у нее просто не было выбора. И ее история отнюдь не единичный случай, многие беженцы находятся в отчаянии, не зная, как им быть.
Мы все — граждане, которым повезло родиться в демократических странах, должны участвовать в процессах, происходящих в мире. Я — мать четверых детей. Чему я их учу? Я учу их быть толерантными, терпимыми, принимать разнообразие, делиться. Но система, в которой они живут, не разделяет того же подхода. И это не просто — гнуть свою линию в таких условиях. Лично я предпочитаю идти путем сострадания и толерантности. Я считаю, что этот путь открывает нам массу возможностей. Чем разнообразнее население страны, чем разнообразнее рабочая сила, тем больше возможностей получает общество. Я даже представить себе не могу, какой бы стала Австралия, если бы не прошла такой исторический путь и не приняла столько мигрантов.
Я не эксперт в вопросе ситуации с беженцами. Мне повезло стать частью большой миссии и иметь возможность знакомиться с историями людей и говорить о них. Я помогаю находить финансирование проектов и программ, направленных на помощь беженцам. Я не в силах решить проблему с несколькими десятками миллионов беженцев. Но я могу делиться историями людей, ведь никогда не знаешь, какие точки соприкосновения могут возникнуть. Я видела столько детей, которые даже не имеют возможности ходить в школу. В один из лагерей для беженцев я взяла с собой своего 9-летнего сына. Мы общались с одной семье, мой сын играл их сыном в футбол. А другой мальчик сидел и наблюдал за ними. Мой сын спросил: «Мама, а почему он не идет играть с нами?» А я ответила: «Милый, это потому что у него осколочное ранение ноги. Им пришлось бежать из Сирии, потому что на их дом упала бомба».
В Иордании я познакомилась с семьей беженцев, в которой шесть детей, им пришлось переезжать с места на место в течение 18 месяцев. У одной из дочерей ДЦП, а самому младшему на тот момент было всего лишь два года, у мальчика была глубокая психологическая травма. Я помню, как спросила их отца: «Кто в вас стрелял?» Он посмотрел на меня как на сумасшедшую: «Я не знаю, я не имею представления». Я спросила, что им удалось взять и привезти с собой. Он рассказал: «У нас было с собой три чемодана вещей. Но чем ближе мы были к границе, тем сильнее были обстрелы». И ему пришлось выбирать — или нести чемоданы, или хватать детей и бежать вместе с ними. Конечно, он спас своих детей. Эта история навсегда останется со мной. [traqli_related]
Говоря о моей профессиональной деятельности актрисы, я бы хотела заметить, что, по моему мнению, кинематограф, музыка и другие виды искусства — это не про образование. Это про провокацию. И как актриса свою миссию я вижу в том, чтобы затрагивать различные спорные темы и начинать диалог. Когда вы начинаете открытый диалог, важно слушать и уметь слышать мнения других людей, которые необязательно совпадают с вашим. Умение смотреть на проблемы с разных углов — единственный возможный способ принимать устойчивые решения.