Лариса Мищанчук
Переезд во Францию и поход моих двух дочерей в местную школу – эти два события стали самым масштабным изменением за всю их сознательную жизнь. Впрочем, формальной сменой страны, языка обучения и бытовых привычек дело не ограничилось. Дети столкнулись с гораздо более широким набором нового.
Маленький городок на юге Франции, пять тысяч населения, местная школа – колледж, самый обычный класс, старт учебного сезона. Две украинские девушки возрастом 11,5 и 13 лет отправились грызть местный гранит науки, но домой вернулись с удивительным для меня, их украинской мамы, домашним заданием:
— Что было в школе? – спросила я.
— Да нормально все. Сегодня на истории-географии (формально это один предмет) мы говорили о гомосексуализме. У нас была работа в группах, и потом мы выступали по очереди с нашим мнением.
— А как это связано с географией?
— Никак, просто такое вот занятие, некоторые же не знают, что это такое, – пояснила мне старшая дочь, и они с сестрой отправились разбирать портфели.
Совсем не связанные с горными грядами и океанами понятия различной сексуальной ориентации не давали мне покоя. Слишком уж вразрез это шло со всеми привычными «школьными занятиями», к которым я за семь лет обучения детей в Украине успела привыкнуть. А откуда я сама узнала о гомосексуальности? Не помню! В памяти где-то глубоко вертелись свои собственные уроки биологии, хихикающие одноклассники и смущающаяся учительница. И еще благословенные «труды», где разделенные на М и Ж ученики пилили табуретки и вязали крючком. И помню, что в один прекрасный день к нам пришла на замену «трудов» какая-то другая учительница, которая отобрала у нас крючки, и мы два урока говорили о половом созревании, гигиене и предохранении. Это все выглядело полулегальным начинанием.
Во Франции же дети пришли с домашним заданием – написать эссе о своем отношении к гомосексуальности. Как к обычному жизненному явлению, например, к смене сезонов в природе.
Точно так же абсолютно никаких косых взглядов и напряженного шушуканья не вызывает у своих коллег по школе слепой мальчик, который ходит на уроки наравне со всеми своими здоровыми сверстниками. Его сопровождает специальная девушка, персональный ассистент. Точно такой же помощник есть у девочки в другом классе – у нее свои сложности со здоровьем. [traqli_related]
И я очень сильно сомневаюсь, что их мамы очень долго размышляли о том, куда бежать, какой садик (чтобы не только для малышей со специальными потребностями, а обычный!) возьмется за их детей. Не слишком они и опасались того, что их детей ждет судьба затворников в собственном доме, что у них нет условий для обучения и развития, что общение со сверстниками сведется к группе социальной адаптации.
Звенит звонок – и это не звонок вовсе, а приятная переливчатая трель, как в мобильном телефоне сигнал о смс – и множество детей высыпает на школьный двор. Кто-то бегом бежит к воротам, кто-то болтает с подружками, кто-то помчался на физкультуру – обычный школьный тарарам по окончанию рабочего дня. А вот парочка соседей: один прыгает на костыликах со сломанной стопой, а второй идет потихоньку рядом, неся над соседом зонтик. Им же идти в одну сторону… Они перепрыгивают лужи и смеются.