Вечная невеста Тарсила ду Амарал

01 сентября, 2015

Эллочкой-людоедкой назвать эту талантливую и плодовитую художницу из Бразилии вряд ли бы кто-то решился, несмотря на узнаваемый драматический имидж родом из 20-х годов. Тем не менее, эта красивая женщина имеет прямое отношение к каннибализму. По крайней мере в том понимании, в котором ее муж бразильский поэт Освальд де Андраде изложил это в «Манифесте каннибала».

Тарсила родилась в семье богатого кофейного плантатора 1 сентября 1886 года в Капивари, Бразилия. Девушка увлекалась живописью, свою первую картину «Святое серце Иисуса», исполненную во вполне классической манере, она написала в Барселоне в 1904 году, где находилась с родителями. Как добрая католическая дочь, она вернулась с семьей из Европы в Бразилию и там вышла замуж за Андре Тейшейру Пинто, от котрого родила свою единственную дочь Дульсе. Брак, однако, продлился недолго – после развода Тарсила полностью посвятила себя живописи. Консервативные направления не привлекали ее, поэтому в Париже в начале 20-х годов она познакомилась с другой бразильской художницей – Анитой Малфатти и начала рисовать в стиле кубизма. В Сан-Паулу Тарсила вошла в группу писателей и художников-модернистов, группу Пяти, куда входили и подруга Анита и будущий муж поэт Освальд де Андраде.

Tarsila

Интерес к архаике и примитивизму подтолкнул Тарсилу к изучению бразильских народных традиций. Тарсила охотно иллюстрировала книги супруга (в 1926 году поэт и художница поженились, для чего отцу Тарсилы пришлось выхлопотать от католической церкви аннулирование первого брака дочери). Успех Тарсилы как художницы был общепризнан, ее и супруга принимали в лучших домах Бразилии. Родная страна, с ее буйными красками и людским многоцветьем стала главной темой картин художницы. Курсируя между Сан-Паулу и Парижем Тарсила вдохновилась работами сюрреалистов и вот, в один прекрасный день она написала картину в подарок ко дню рождения мужа.

Освальд пришел в восторг. Он сказал, что на картине нарисован людоед. И что этот людоед – Бразилия. В том смысле, что Бразилия как молодая, сильная и устремленная в будущее страна пожирает и поглощает доминирующую, устаревшую культуру Европы. Идея настолько захватила Освальда, что он тут же написал «Манифест каннибала». Тарсиле тоже понравилась концепция Бразилии как нового мирового культурного лидера и она увлеченно писала «людоедские» картины, где изображала придуманные пейзажи и невиданных животных.

Рішуча. Справжня. Небайдужа.

17 грудня 2025 року у Києві SHE Congress від WoMo об’єднає понад 2000 учасниць та більш ніж 25 спікерок для обміну сценаріями жіночої реалізації. Лідерки бізнесу, ІТ, культури та інших напрямів поділяться досвідом подолання викликів війни, ефективної організації робочих процесів та стратегіями управління.

Забронюйте Вашу участь вже сьогодні!

В 1929 году в Бразилии прошла первая персональная выставка Тарсилы ду Амарал, а следом за ней грянул кризис на Нью-Йоркской фондовой бирже. Началась Великая Депрессия. Отец Тарсилы потерял свое состояние, а молодой муж поэт-«людоед», в соответствии со своими же принципами, «пережевал и выплюнул» бедную Тарсилу, уйдя от нее к 18-летней студентке.

Тарсиле пришлось пополнить ряды рабочего класса. Следующим ее спутником жизни стал врач-коммунист Сезар Осорио, который вел с ней просветительскую работу и агитировал за классовую борьбу. Тарсила увлеклась идеями бойфренда настолько, что в 1931 угодила за них на месяц в тюрьму. Больше в политике Тарсила не участвовала, но интерес к социальным темам у нее остался, с тех. пор простой люд Бразилии часто появлялся на ее картинах. В середине 30-х Тарсила ду Амарал вышла замуж за писателя Луиса Мартинса, который был вдвое младше ее: романтичный той-бой и зрелая женщина-вамп жили долго и счастливо 18 лет. Потом Луис тоже ушел к «женщине помоложе».

Тарсила ду Амарал продолжала оставаться одной из главных фигур бразильского модернизма. В 1964 году приняла участие в Венецианской выставке Биеннале. Умерла в 1973 году и была похоронена в белом, как вечная невеста. Ее именем назван кратер на Меркурии.

- Читайте также: Фрида Кало: «Надеюсь никогда не возвращаться»