Татьяна Гордиенко
Часто мы слышим или даже рассказываем истории о какой-то фатальной родительской ошибке, которая стоила нам счастливого детства или обернулась проблемами во взрослом возрасте. Марьяна Великодная, кандидат психологических наук (PhD), клинический психолог (Ницца, Франция), сертифицированный психоаналитик, сексолог рассказывает о так называемом «родительском уроне»: что это такое, когда он имеет место и чем отличается от насилия.
Как мы говорим о себе
Обыватель часто представляет себе источник страданий взрослости в каких-то словах или действиях родителей. Или же в их отсутствии. Дескать, однажды родителем (или родителями) был нанесён некий фундаментальный «урон» ребёнку — его безопасности, автономии, достаточно нарциссически инвестированному образу себя, его телесности и сексуальности. А вот если бы урон этот не был нанесён, вот тогда бы уж точно все сложилось бы по-другому! Вот тогда бы ни страданий, ни вопросов к себе… Сразу оговорим, что да, такой реальный урон и правда иногда производится. Некоторые родители, с особыми психическими структурами или личным травматическим опытом, действительно совершают над своими детьми ужасающие вещи. Имя им — насилие. Но здесь речь пойдёт не о них.
Если присмотреться к жалобам о «родительском уроне», в них есть очень много важного. Действительно важного о субъекте. О нем самом, о его чувствах, о внутренних процессах детства и взрослости, а также о его родителях как таковых. Я бы сказала сегодня, что есть ряд универсальных тем, через которые в тот или иной период «принято» говорить о теме урона. Часть этих тем сейчас предложена психологической популярной литературой. «Токсичная мать», «созависимость», «треугольник Карпмана», «нарцисс», «психопатка» и прочие концепции, через которые человек может пытаться размышлять и говорить о своей истории в ключе полученного ним «урона»… Но есть и менее абстрагированные темы в ряду универсальных в наше время. Одну из них хочу привести в пример.
Это тема кривых зубов
- «Мои родители ужасные люди. Чокнутые нарциссы. Им было так важно иметь идеального ребёнка, что они повели меня ровнять мне зубы! Потому что видите ли нельзя любить ребёнка с кривыми зубами!»
- «Мои родители просто помешаны на себе. Как они могли не заметить, что у меня такие проблемы с зубами?? Им что вообще все равно было? А я теперь их ровняю в 30 лет!»
- «Не могу простить своим родителям, что они не поставили мне брекеты в школе. Теперь это уже не исправить! Что Вы спросили? А, ну вообще да, они мне предлагали это. Но я была против. Ну и что? Они же родители! Они должны были меня заставить! Я же была маленькой и глупой!»
- «Мои родители никогда ко мне не прислушивались и творили, что хотели! Вы представляете, каково мне было в школе с этим металлоломом на зубах? Я не улыбалась два года! Я панически боялась вызова к доске, поскольку как можно рассказывать тему урока, когда можешь забрызгаться слюной?»
Этот пример вероятно создаёт впечатление(и Вы, возможно, встречали подобные в интернете), что такая ситуация выглядит в принципе как патовая. В ней все варианты решения расположены так, будто бы «урон» неизбежен. Что ж, то правда.
«Урон» неизбежен
В целом «урона» не избежать никак:
- Грудь, полную тёплого, вкусного материнского молока, все равно отнимут
- Привилегию испражняться под себя однажды осудят
- Радость бегать голым на виду у взрослых — тоже
- Ласкаться с матерью запретят
- За самого лучшего мужчину в мире (отца, брата, деда?) выйти замуж не дадут
- И вообще окажется, что на ручках уже всё, относили!
- Ещё и желания угадывать перестали (что там тебе с зубами надо-то?)
- Или нет! Не перестали угадывать! Продолжают угадывать, телепаты чертовы, но назло делают наоборот!
Видите? «Урон» неизбежен. Но есть и хорошая новость: «урон» неизбежен не потому, что «родители тоже люди, а значит они неидеальны». Нет. «Урон» неизбежен (кроме, разве что случаев крайних психических расстройств) потому, что он необходим самому субъекту. И нет, не в том жестоком смысле, что, мол, вам нужна история о «плохих родителях» для оправданий своих неудач, отнюдь. И даже не в смысле того, что на самом-то деле вы тот еще мазохист и любите страдать да посильнее. «Урон» необходим в очень даже конструктивном ключе.
Стать взрослым
Именно на принятых «уронах» строятся важные внутренние операции. Возможности сепарации, развития, роста. Попробуйте, к примеру, психологически, а иногда и физически, отделиться от хорошего всепринимающего родителя! Трудность ещё та! Но наличие «урона» от него — даёт возможность для шага прочь. «Урон» от желания родителя даёт пространство для протеста «это не то, чего я хотел!» и, тем самым, для возможности утвердиться собственному желанию. Именно поэтому иногда кажется, что человек сам очень трепетно поддерживает некую историю, связанную с «родительским уроном». Вероятно, это именно та тема, через которую он максимально полно ощущает свою отдельность, инаковость, отличие от родителя, его желания, его действий, его тела. И этот разрыв и значимый, нужный, и болезненный. Потому психоанализ в данной теме — это: и работа скорби в отношении полученного «урона» от тех, кто когда-то мыслился частью самого себя, и сопровождение в дальнейшей субъективности, отделимости — такой важной операции для того, чтобы становиться и становиться уникальным собой.
Родители часто в шоке: «Господи, я же всё, что мог — ребёнку дал, предоставил, жертвуя своими планами в том числе, а она со мной поссорилась из-за того, что я ей в 11 классе какое-то дорогущее платье не купил!». В работе с родителями же это часто тема о принятии «права на урон» у своего ребёнка и себя в роли кого-то «плохого», «не понимающего», «травмирующего». «Урон» — это то, что необходимо должно произойти внутри субъекта, чтобы он смог состояться, в отличие от реального насилия. Необходим даже вот такой «урон», «на ровном месте». Он очень даже настоящий в плане внутренних переживаний и выполняющих функций.
Такой взгляд на тему «урона» не обесценивает переживаемых страданий и подлинности истории, к которой взывает говорящий. Напротив, он возводит тему «урона» в особый важный ранг: из жалобы на необратимое — в точку начала важнейших линий становления именно той внутренней территории, которая уже неподвластна никому другому, кроме самого себя. «Я не тот, кем вы меня считали. Я хочу не того, чего вы подумали. Я ценю не то же, что вы. Я всегда был кем-то, кого вы плохо знали». Территория признанной личной правды и свободы. Драгоценное место. Однако временами с этим так больно иметь дело, что без психоаналитика никак.