Татьяна Гордиенко
Даже спустя 20 лет после расставания писательница Мэг Джайлз не смогла отпустить того, кто ушел. И наступил момент, когда она поняла: жизнь слишком коротка, чтобы сожалеть.
Я сижу в машине на Ист-Мейн стрит, в Скотсдейле, штат Аризона,
в 11 милях от моего отца, который лежит в госпитале в Фениксе,
в 8 милях от кладбища, где похоронена моя мать,
в 4 милях от дома, где я выросла и который скоро продадут за долги,
в двух тысячах миль от мужа, двух дочерей, работы, друзей и дома – все, что я оставила в Нью-Йорке,
и в двух метрах от человека, которого люблю 20 лет.
Мы оба сожалеем о том, что когда-то расстались.
«Почему ты не попросил меня остаться?»
«Я даже не знал, что у меня была такая возможность». Он вздыхает и улыбается: «Может быть в следующей жизни нам повезет?»
Нам обоим по сорок лет. Мы живем в разных городах, у каждого из нас есть семья, и, между прочим, семеро детей на двоих. Уже ничего нельзя изменить.
Я слышу себя будто со стороны: «Плевать мне на следующую жизнь. Я все равно когда-нибудь умру».
Я абсолютно здорова, и скорее всего не умру еще лет сорок. Но смерть часто смотрит мне в глаза, то и дело вспыхивая в сознании. Как-то я посмотрела на свою доску для серфинга и вдруг подумала: «Интересно, это был мой последний фронт-флип?». Мне было 36 лет, и это было невыносимо. Я каждое лето вставала на доску, и делаю это до сих пор. Когда-нибудь мое стареющее тело не позволит мне сделать фронт-флип, но пока еще рано об этом говорить.
В навигации понятие «точный расчет» — это процесс вычисления позиции относительно предыдущей точки. Точные координаты, в которых мы принимаем решения, обычно не обозначаются. Но в поворотные моменты моей жизни я всегда думала о смерти. Смерть – моя Полярная звезда.
Один из таких моментов происходит как раз сейчас, в этой самой машине, где мы сидим. Рядом со мной Карлос, и я понимаю – у меня хороший брак, хоть и без особой страсти. Я работаю с прекрасными людьми, но работа – не вечна. Я живу в отличном городе, но жертвую многим – близостью к отцу, пространством для детей и возможностью нормально выспаться. И сейчас, сидя на водительском сиденье, я понимаю: меня не интересует следующая жизнь. Я хочу жить в этой.
Я поменяла обратные билеты домой и осталась в Фениксе еще на две недели. Я хочу попробовать вернуть свою любовь, которую я оплакивала столько лет, хочу помочь отцу, хочу взять паузу. Я задала себе вопрос: «Если смерть все равно наступит, рано или поздно, что мне нужно сделать сейчас, чтобы ее ожидание было не таким тоскливым? Чего я хочу?»
Я хочу заниматься любовью с этим человеком. Я хочу жить в браке, основанном на любви, а не на дружбе. И я не хочу быть застенчивой и осторожной.
Карлос говорит: «Я прожил уже половину жизни».
Мы потеряли 20 лет, мы не хотим терять больше ни дня.
Вернувшись в Нью-Йорк, я ушла с работы. Я ушла от мужа, забрала дочерей и переехала с ними в Феникс.
Мой друг Дэвид пишет мне письмо: «Понимаю, ловишь момент, все дела. Но почему люди иногда ведут себя так, будто им осталось жить полгода?»
А почему люди иногда ведут себя так, будто у них впереди целая жизнь?
Я не нашла в себе мужества продать дом отца. Не могу оставить все это: перепелки, оливковое дерево, огромный эвкалипт. Я хочу видеть, как мои девочки бегают по тем же тропинкам, где и я бегала когда-то.
Я сама купила этот дом и мы все вместе переехали туда – я, Карлос, и наши дети. Окружающие считали это безрассудным, а мы — запоздалым. Мой бывший муж думал, что я сошла с ума. Дэвид сказал, что наши 15 лет дружбы заканчиваются на этом. Моя сестра плакала и спрашивала, не слишком ли мы торопимся.
Тут мне стало интересно, не зашла ли я слишком далеко. Не буду ли я сожалеть об этом? Я разбила мужу сердце и травмировала дочерей? Я чувствовала острое одиночество, а иногда и настоящие безумие.
Я знала, что для этого шага мне понадобится вся моя вера, очень сильная, почти религиозная – в себя, в свои желания, в этого человека.
Я сделала это и моя жизнь стала богаче – теперь в ней больше радости, счастья, больше людей. Наверное, и больше страданий тоже. Но я живу и очень рада этому.
Когда приступ отчаяния проходит, я вижу – все, что есть у меня сейчас, совершенно необыкновенно. Мы с Карлосом просыпаемся каждое утро в моем родном доме. Солнце заглядывает через стеклянную дверь, кролики щипают траву, оливковое дерево стоит как часовой, на страже наших снов. Скоро дети прибегут к нам обниматься. [traqli_related]
Когда-нибудь неизбежно наступит утро, когда я в последний раз сделаю фронт-флип, в последний раз вдохну запах волос моих детей, в последний раз займусь любовью с Карлосом. Наступит день, когда кто-то из нас останется в нашей постели один. Карлос сделал мне обручальное кольцо из той оливы, которую моя мама когда-то посадила у нас во дворе. К черту все, конечно я сказала ему «да».
Все равно однажды придет смерть. Но я хочу прожить жизнь так, чтобы она стоила этой смерти.
Источник: oprah.com