Талантливые и дерзкие: 7 крутых книг современных украинских авторок

Аппетит приходит во время чтения

Ирина Фингерова, писательница, создательница и руководитель Театра Ушей

Ирина Фингерова, авторка сборника рассказов «Сюр-тук», романа-антиутопии «Плацебо», романа «Замки», детской книги «Квибик страхоед», авторка пьес «Мои лучшие весенние каникулы», «Агартха» советует обратить наше читательское внимание на творчество украинских писательниц нового поколения.

Разные жанры, разные языки, разные намерения. Что объединяет эти книги? Ничего. Может, только щепотка соли. На раны. Раны, полученные нами так рано, что они становятся почти универсальными, вплетаются в культурный код. И ещё щекотка. Что может быть более странным, чем щекотка? Вроде судороги и рефлекторные сокращения в ответ на опасность, но вместо боли или страха – смех. Но что это за смех? Освобождающий, нервный, удивленный. Еще немного – и плач.

За вашим запитом нічого не знайдено

Анна Грувер, «Фенікс»

Эта книга сделана с огромной любовью и уважением к себе. В ней нет ничего лишнего, ничего случайного. Три блока, три запроса в себя. Серый (знаходження) про места, которые невозможно забыть, но и помнить невозможно. Черный (одна з нас) — графически выверенная, ломкая, приправленная хештегами, как солью, поэма о том, что ни одна из нас не должна игнорировать то, что касается каждой. Белый (присутність).

Дивно не те що у домі
дзвонить телефон і ніхто не відповідає
дивно, що ми тут і никуди не йшли,
ми тут
ми нікуди не йшли.

Точные минималистичные иллюстрации. Шрифт АС plus, передающий музыкальность латиницы, но в кириллице. Буквы как будто становятся на цыпочки, тянутся к свету, и тексты тоже. Это ощущение от книги: растягивание смыслов, нащупывание застывшего, студнеобразного образа мышления и вдруг резкое, как разрыв мышцы, пробуждение.

Я таскала эту книгу за собой повсюду около месяца, цедила по капле, как август. Очень концентрированное письмо, емкое, гулкое, как эхо собственных мыслей и невероятно красивое.

Цурки-гілки: джазові імпровізації та оповідання

Ганна Костенко, «Саммит-книга»

Что знаете про украиноязычную одесскую литературу?

Роман в новеллах о жизни Одесского дворика и смерти Одесского мифа. О том, что если люди разваливаются, то дома – бывает тоже, бывает — наоборот; о пьяном румыне в гробу, о бандерше Фире, о недовольной Феце, о «пані Гулі з її хворою піхвою», о войне, о том, что детские игры всегда предвосхищают будущее, в них кроется разгадка, слишком страшная и слишком честная, чтоб быть понятной кому-либо, кроме детей. Текст такой густой и сочный, что вызывает литературный аппетит. Персонажи настолько колоритны, что даже чувствуешь их запах.

Книга сквозит случайной магией, звуками, вздохами, шуршанием пуговиц на халате старой Фецы и скрипом половиц. А еще она смешная и злая, и от этого очень трогательная. Одесский юмор – это не поддатые анекдоты о Фиме под колыхание бельвых веревок, не «я имею тебе шо сказать» и не футболки в духе «кто в Париже Бог, тот в Одессе еле-еле поц». Так об одесском юморе сказано в предисловии: «Філософське сприйняття цього трошки невдалого світу».
В книге еще есть несколько рассказов, сильных, сюрреалистичных и безжалостных.

Тени в профиль

Елена Андрейчикова, «Meridian Сzernowitz»

Тени в профиль «заставляют разглядывать привычные установки с непривычного ракурса (в профиль, анфас, а может даже три четверти)». Иронизируют над «женским» счастьем и «мужской» полигамией, над мизогинией и сексизмом. Пускай радикальные феминистки выступают против хиджабов как символа патриархального всевластия, а деколониальные выступают за защиту мультикультурализма, авторка тихонько напоминает о том, что свобода предполагает право на абсолютно любой выбор. Даже если это несвобода. Можно ли назвать свободной женщину-без-хиджаба, которая чувствует что не имеет никакой общественной ценности, если она не жена или не мать к тому моменту как у нее появляется целлюлит на бедрах?

История основана на реальных событиях. Рассуждения автора перемежаются с красивейшими описаниями Саудовской Аравии. Интересно, что писательница специально поехала в Бахрейн, чтоб прочувствовать атмосферу.

Анекдоты о дожде

Владислава Ильинская, «Форс-Украина»

Интимная лирика, гражданско-интимная лирика, философско-интимная. Все слишком интимно. Чувствую себя вуайеристкой, это приятно. Мне кажется, если в поэта можно подглядеть, как в замочную скважину, значит, у него все получилось.

В этой книге много воды. И это тот случай, когда так и должно быть. При нормальных условиях вода течет себе мирно, кочует из океанов в реки (которые мельчают, как и мы все), но нормальные условия – это то, во что перестаешь верить после двадцати лет.

Поэтому стихи Влады – то веселящий газ, то твердолобый лед, то зацветший пруд с барахтающимися на дне точками, которые больше никому не нужны. И все переполнено такой дикой, надрывной нежностью, что хочется сразу броситься куда-то в свое прошлое и целовать тех, кого не успел или опоздал.

Кстати, будьте осторожны, не смотря на неожиданные рифмы и своеобразный ритм, стихи врезаются в память и имеют свойство внезапно всплывать в голове.

Междверье

Анна Михалевская, «Друкарский двор Олега Федорова»

Сборник рассказов-притч о магии повседневности, о чемоданах, которых сжирают своих владельцев, если те прячут туда свою чувства, о йогах, которые леветируют вместе с котами, о море и морских обитателях, которые плетут загадочное кружево на берегу, о ваших соседях, о наших родителях, о несбывшемся, о вымечтанном, о мистически-понятном каждому, кто знает, что ничего не знает.

Анна занималась сказкотерапией и это чувствуется в текстах, от них хочется творить странные чудеса и вдруг рисовать.

12 сезонів жінки

Ксенія Фукс, «Видавництво 21»

12 новелл, 12 травм, одна протагонистка – современная женщина. Как не свихнуться в мире, в котором критерии успеха, красоты, значимости становятся все более жесткими, противоречивыми? Соответствовать стандартам конвенциональной красоты, принимать свое тело таким какое оно есть, быть хорошей матерью, реализовываться в профессиональном плане, соглашаться на свободные отношения, страдать от недостатка близости. Как слезть с эмоциональных качелей, как снять с себя «белое пальто», как извлечь из себя этот битый экселевский файл с перечнем «девочка должна быть красивой», «мальчики не плачут», «если люди любят друг друга, все хорошо и просто»? Куда деть нежность, замороженную войной, как полуфабрикаты в гудящем холодильнике? Она осталась на черный день, но непонятно: он уже настал или еще нет? Как пережить то, что все вокруг рушится, а люди остаются прежними? Как противостоять насилию, прямому и непрямому, как перестать делать то, чего не хочешь? Как быть большой, если ты маленькая?

Никак. Авторка не дает никаких ответов. Только засыпает вопросами, что в сочетание с крепким нарративом создает увлекательное чтиво на выходные с долгим послевкусием на неделю.

Безріччя

Таісія Наконечна, «Видавництво 21»

Если вы любите «Охоту на Снарка» Льюиса Керрола, метаморфозы, оксюмороны, заигрывание смысла с формой и фонетические эксперименты — вам сюда. «Безріччя» — поэтический сборник, в котором можно легально потеряться и бродить, как по лесу, пока не наступит рассвет. А рассвет наступит, потому что книга напитана светом, зеленью, весной. Пахнет дождем, за кадром звучит ясный и чистый голос, вот только не видно ни зги — туману напустили. С другой стороны — а зачем еще нужно стихи? Хорошо укрыться в тумане и тихонько радоваться, что кто-то сказал то, что ты чувствуешь, но без твоего участия.

 

Мы в Facebook