Писательница Елена Андрейчикова о праве женщины быть любой и о новой книге «Нежные выживут»

Нужна ли вам нежность в жестоком мире?

Татьяна Гордиенко, редактор

Писательница Елена Андрейчикова недавно презентовала новую книгу: сборник рассказов и новел «Нежные выживут». Мне показалось, что эта книга — о свободе быть разной. Не только собой, ведь бывает, что хочется побыть и не-собой. Мы живем во время ломки гендерных стереотипов: как жить женщине во времена кризиса идентичности? Стоит ли в это суровое время быть нежной?

Мы живем во время срывания ярлыков: хватит с нас «женщин-кошечек», «женщин-истеричек», и «женщин-мужиков». Елена, вы сами-то ломаете стереотипы? Что вы такого делаете в жизни, когда выходите за рамки некоего образа красивой и шутливой?

Я счастлива жить во времена ломки любых стереотипов. Прежде всего, своих собственных. Мы ими так густо заселены, что сначала долго разбираешься, где свое, где навязанное, где с радостью скопированное, а где бестолковое, но веками въедавшееся в каждую песчинку тебя. Может, кому-то надоели женщина-кошечка, женщина-истеричка, женщина-мужичок-с-ноготок. Все эти образы мои любимые. С меня, например, хватит женщин-отличниц. Они живут в каждом моем органе, ютятся круглогодично как в дешевом хостеле с видом на центр города и горячей водой. Вот они меня изрядно задолбали. В последние годы поднимаю цену на ночлег, особенно в руках, печени и сердце — исчезают по одной. Наконец-то.

Что я делаю, когда не шучу и не улыбаюсь? Пишу шутливые рассказы. Из новинок — полюбила прокрастинацию. Раньше страдала и казнила себя за это. Внутренние отличницы охотно помогали в обрядах самоуничтожения. А теперь ленюсь иногда и не каюсь. Откуда-то взялась ясная уверенность, что после затишья обязательно будет что-то внятное, новое, ясное. Или новые идеи, или новые дела. Возможно, совершенно новая жизнь. Я давно уверена в том, что все хорошее начинается с отчаяния. Тем и подслащиваю себе странные периоды. Например, весь двадцатый год.

В заглавии книги — слово «нежность»: может ли нежность быть сильной? И для чего она нужна в этом жестоком мире, да еще и женщине?

«Истинное мужество — это продукт нежности» — не перестаю цитировать одного хорошего буддиста. Для меня нежность — это основа всего. Нежность шире и сильнее любви в том понимании, как мы привыкли о ней говорить. Нежность ко всему (к себе, к миру, к себе в этом мире, ко всем вокруг — к близкому человеку и совсем чужому) делает нас неуязвимыми. Правда-правда. Я наблюдала. Я проверяла. Нежность — это хорошая опора в эпоху хаоса и бесконечных катаклизмов. Ни черта же не понятно — что происходит, куда бежать, что зависит от нас, на что можем повлиять. А нежность дает пусть иллюзорную (если других нет вообще, то уже неплохо), но надежду.

Нежность для меня — мягкая и сладкая. Как помидор. В книге есть об этом рассказ. Тут мнения главной героини и автора полностью совпадают: я устала жить огурцом, твердым бодрым огурцом. Теперь я хочу помидорчиком.

Я устала жить огурцом. Бодрым твердым огурцом. Теперь я хочу помидорчиком. Большим красным сладким помидорчиком. Зрелым. Если на него нажать чуть сильнее, чем ему нравится, его шкурка треснет и красный сок выстрелит тебе в глаз. Сладкий нежный сок, но непременно в глаз. Поэтому лучше не давить, а любоваться. Если помидорчик предложит себя съесть сам, то можно – ешьте, пожалуйста, на здоровье.

Сейчас много говорят о кризисе маскулинности — требования к мужчинам меняются, они и сами устают от этой брони, которая и защищает, и сковывает душевные движения. Каковы мужчины в вашем творчестве? Насколько вы цените нежность в мужчинах?

Ох уж эти требования! Конечно, мужчины устают не меньше женщин от предъявляемых обществом претензий. Иногда даже больше. Обожаю, когда мужчина имеет свою твердую позицию. Смешно звучит, но очень верно. Не буду переписывать. Как же это красиво — мужчина, выбравший свой путь, не обративший внимания на предписания окружающих. Хочет — нежный, хочет — брутальный, хочет — мужская профессия, а хочет — любимая, хочет — женится, хочет — замуж выходит, а хочет — всем головы морочит и живет до старости холостяком. Но уверенно. И с нежностью. Обожаю таких.

Герои моих рассказов — часто хрупкие мужчины-невротики. С изрядной долей самоиронии. Нежные и ранимые. Те, которые обычно главные герои. Я к таким испытываю особую авторскую нежность. Изучаю их в жизни, препарирую их души, экспериментирую над их слабостями, затем конспектирую. А на вторых ролях у меня часто бывают самоуверенные обыватели, которым жизнь дает слегка по носу (обычно этому способствует женщина).

Нежный мужчина — это же джек-пот. Мужчина физически сильнее женщины. Никуда мы от этого не денемся. А если он нежен, для меня это автоматически приводит пару мужчина — женщина в изящный баланс. Похожие, равные, свои.

Возможно, просто у меня сегодня лирическое настроение. Завтра я могу ответить по-другому. Если раньше всех проснется женщина-истеричка. Или женщина-мужик. Не ждите от меня толерантности. Не приучен. Детство во вседозволенности. Снобизм и ханжество. Ой. Это не я. Это герой. Один из любимых. Гюстав Флобер говорил о главной героине своего одноименного романа: «Мадам Бовари — это я», так вот я тоже могу ему подпеть: «Четырнадцатилетний мизантроп из моего рассказа — это я». У меня много всяких «я», и это мое право. Право быть любой. Как у каждой и каждого из нас. А нежные выживут. Не сомневайтесь. Я наблюдала. Я проверяла.

Цитаты из книги Елены Андрейчиковой «Нежные выживут»

1. Ни с того ни с сего иногда кажется, будто толку нет и не будет, не хватает чего-то, сил, времени, смелости, не хватает чего-то такого… возможно, самого важного. Кажется, будто сидишь верхом на ежике и переливаешь ковшиком свои невыплаканные слезы из пустого в порожнее и обратно.
И спину ровно нужно держать! Люди же смотрят. Наблюдают. Оценивают.
– А мне плевать!
Вот и не ври, вот и не плевать.

2. И не вздумай сейчас сказать свое коронное «удачи», как будто вот этими «у», «д», «а», «ч», «и» пять раз в сердце кольнешь. Понимаю, что ты так всегда говоришь не со зла, а только из вредности. Но больно же. Острая пика из прочного сплава – моего вечного детского чувства вины перед родителями, страха вашей неминуемой смерти, твоей безупречной дикции и твоей же хрипотцы из-за ментолового айкоса.

3. Слово «норма» Павлик любил в жизни больше всего. Оно было его стеночкой, на которую всегда можно опереться. За которую в случае опасности всегда можно спрятаться. К холодным кирпичикам которой всегда можно прислониться внезапно разгоряченной щекой.

4. Лучше всего людей объединяют не общие интересы, частые встречи, и взаимозависимость и взаимопомощь, хотя на этом чаще всего и базируются отношения. Лучше всего людей объединяют тайны.

5. Галантность – такая тонкая материя, если ее в тебе нет – даже не пытайся имитировать, не выйдет, никто тебе не поверит, а уж тем более я, трезвая и голодная.

6. Начну вспоминать их – и глядь! – вот это у меня от одной бабушки, а это от другой. А им же тоже от их бабушек досталось. Люди через столетия несли эту последовательность нуклеотидов, через собственные невзгоды и радости, через революции, сексуальные и не очень, через репрессии и раскулачивания, через войны, холодные и не очень, через беременности, удачные и нет, через Север, через Юг, туда-сюда несколько раз и, наконец, мне доставили. Ну как я эту отчаянную логистику смею не уважать?!

7. Человек же существо просто программируемое. Если с детства приучить, что это норма, будни и любовь, то так оно навсегда и запомнится.

 

Мы в Facebook