Американская журналистка Джесси Хемпел рассказывает о своем брате-трансгендере Эване, который весной родил своего первого сына.

Мой брат Эван – коренастый парень среднего роста с аккуратно подстриженной бородой и сережками-гвоздиками в каждом ухе. Обычно он носит кепку Red Sox и когда нервничает, то снимает ее и автоматически сгибает козырек. Но одним сентябрьским вечером он так же нервно сжимал трубку телефона, когда позвонила Аня Ковалик, эндокринолог из репродуктивного центра Fertility Solutions в Массачусетсе. С этим врачом Эван регулярно общался на протяжении шести месяцев, ведь он родился девочкой и хотел детей с самого раннего возраста, когда еще играл с куклами. И когда он впервые объявил себя мужчиной в 19 лет, изменив имя и начав длинный путь трансформации своего тела, он не прекращал писать в тетрадке имена своих будущих детей: Кайя, Элеанор, Хаксли.

Доктор Ковалик сказала Эвану, что он беременный. Так как у него низкий уровень прогестерона, то Аня назначила Эвану гормоны для благополучного течения беременности и поздравила его.

Я бы не рассказывала так подробно об этом моменте из жизни моего брата, если бы не его пол. Теперь, когда однополые браки легальны, битва общественных мнений переместилась на новый уровень, который затрагивает самые интимные аспекты жизни человека. Американцы-трансгендеры получили больше видимости и одобрения в обществе: знаменитости обсуждают проблемы трансгендеров, корпорации приняли политику защиты своих работников, изменивших пол, в конце концов администрация президента Обамы заявила, что государственные учебные заведения должны относиться к школьникам одинаково, невзирая на их гендерную идентификацию.

Беременность Эвана, как и другие, которые, скорее всего, последуют, еще больше расширят наше культурное восприятие гендерных норм. Американцы лишь начинают открывать для себя идею, что вы можете родиться в теле женщины, а чувствовать себя мужчиной. Но если вы родились женщиной, осознаете свою мужскую сущность, но все равно хотите реализовать себя как женщина? Какой вы тогда мужчина? Этот вопрос смущает людей, заставляет их чувствовать себя неуютно. Поэтому когда Эван написал мне: «Я беременный!», я была очень рада за него и в то же время напугана. Что скажут незнакомцы моему бородатому брату с животом на девятом месяце? Будет ли он в безопасности?

В 2013 году, когда Эван впервые пришел на прием к доктору в бостонском LGBT-центре, он был первым мужчиной, который хотел родить. До этого лишь несколько мужчин-трансгендеров, которые как и мой брат принимали гормоны, но не меняли репродуктивные органы, стали консультироваться с докторами о беременности и открыто говорить о рождении ребенка. У моего брата есть близкий друг, тоже трансгендер, который забеременел годом ранее. Это был травматичный опыт, ведь он чувствовал, что его мужская идентичность конфликтует с женскими атрибутами его тела. Он взял отпуск с работы и начал принимать тестостерон сразу после рождения ребенка. Я разговаривала с еще одним трансгендером, который родил в 20 лет, и он говорит, что беременность вогнала его в тяжелую депрессию: «У меня было чувство, что все то, что я ненавижу в своем теле, стало расти, и я чувствовал себя ужасно». К счастью, с Эваном такого не случилось: «Это конечно авантюра, и я не знал, как буду себя чувствовать, но оказалось, мне нравится, что мое тело может еще и рожать».