Таня Касьян
Есть такие темы, о которых общество предпочитает не говорить. Например, побои и изнасилование (потому что в обществе все обвиняют жертву), проституция (это дело тех, кто решает продавать себя, нас не касается) и порнография. Порно — «это игрушки для мужчин, потому что они так устроены. Не могут без этого. А мы можем это игнорировать, ведь на экране — девушки, которые сами на все эти «игры» согласились». Правда ли? А если там, на экране — дети? Нам придется говорить об этом, утверждает журналистка Миа Доринг, которая провела собственное расследование по поводу детей и порно.
Похоже, что в рейтинге запросов на Pornhub слово «подросток» (teen) — самое распространенное поисковое слово, на сайте 353017 результатов, среди которых и «первый болезненный анал», и «изнасилование подружек», и «отчим и падчерица». Все это активно ищут и смотрят люди: от педофилии до инцеста, от домашнего насилия до изнасилования. И никто из нас не интересуется: что это вообще такое? Как мы дошли до того, что люди получают удовольствие глядя на изнасилование школьниц или на этого отчима с падчерицей?
Чем болеет общество?
Я не принимаю порнографию как часть сексуально здорового и справедливого общества, потому что я не принимаю объективации женского тела ради удовольствия мужчин (или любого тела ради удовольствия кого бы то ни было), где бы эта объективация ни происходила: в порнофильме, на улице, в ночном клубе, в электричке. Я не принимаю объективации женского тела (или любого тела, но я говорю в первую очередь о гетеросексуальном порно), даже если человеку эта объективация нравится или он соглашается быть объектом. Я не принимаю вот этих сценариев «принуждения» школьниц, потому что это то, что действительно случается в жизни и ломает жизни этих самых школьниц. Я хочу, чтобы мы в этом вопросе мыслили критично. Это не значит подвергать все жесткой цензуре и запрещать. Но порнография должна рассматриваться в контексте нашего общества, мы должны видеть ее влияние объективно, не рассматривая субъективный выбор отдельно взятых людей.
Видео, о которых я говорила выше, очень легко найти и это готовые рецепты изнасилования и насилия вообще. Эти видео не только усиливают отвратительное отношение некоторых мужчин к женщинам, сексу и сексуальности, но учат их новым типам поведения. Эти видео извращают сознание и поведение, приучая мужчин и юношей ассоциировать оргазм с чьим-то унижением и страданием. Порнография утверждает, что это приемлемо и показывает все новые способы. То есть порнография учит, как вести себя в сексе: каждый раз оргазм закрепляет механизм, благодаря которому удовольствие ассоциируется с этими сценами, в которых нет любви, партнерства, сочувствия, а есть насилие, манипуляция, использование другого.
От фильма — к действию
Исследователь порнографии Гейл Дайнз комментирует: «Я не утверждаю, что каждый мужчина, который читает или смотрит порнографическую продукцию, — потенциальный насильник. Но я уверена, что порнография дает ее потребителю разрешение относится к женщине так, как это показано в фильме». Многие женщины рассказывают о том, что мужчины на первых интимных свиданиях реализуют свои фантазии родом из порнофильмов без их согласия или предупреждения. А это уже сексуальное насилие. Порнография не учит получать согласие партнерши, она учит обратному. В одном из исследований, в котором изучалась активность мозга мужчин, смотрящих порнографические видео, выяснили, что активным участком при просмотре был участок, отвечающий за взаимодействие с предметами. Не с людьми через отношения, не с эмоциями. С предметами! Таковыми являются люди в порнофильмах. Поэтому я предполагаю, что ингредиентами сексуального насилия, во всем его спектре от уличного приставания до изнасилования, является огромное самомнение и дегуманизация/объективация жертвы. И комбинация этих ингредиентов — часть того, что подпитывает порнографию. Ведь если ты чувствуешь себя выше и лучше другого, то ты вправе поступать с ним не как с равным. Тем более что стереотипные гендерные роли тебе в этом помогают: женщины пассивны, подчинены, а мужчины активны и доминантны.
