Ольга Яценко (Ада Самарка)
Про «эти страшные группы, где подростков заставляют кончать жизнь самоубийством» я узнала после известной статьи в газете, примерно год назад. И, конечно, мне стало страшно. Мне и сейчас страшно. Это нормально, когда ты мама детей, которым 15, 12 и 8 лет, и тебе страшно за их жизни. Мы, мамы, так устроены, что любой гипотетический риск нами фиксируется, записывается в «маленькую черную книжечку» потенциальных опасностей, и мы помним о нем, наделяя чуть большим вниманием, чем прочие, ничем не грозящие ситуации. Потому эти «киты» такие страшные: ребенка затягивают в игру, где он, прячась от родителей, выполняет всякие задания, последнее из которых — самоубийство.
О лени и дне
Я не вступала в эти группы, как некоторые мамы, но, как сознательный родитель, склонный к панике, проделала большую работу по изучению «того интернета, который мы не знаем». Я не только в курсе, кто такая Рина Паленкова. Я потратила не одну ночь, чтобы ознакомиться с самым темнейшим, отвратительнейшим дном, какое можно нащупать в открытом доступе, не обладая связями и не являясь членами специальных сообществ. Я не просто прошерстила «лурк», я даже посмотрела «Снаф 102». Я погружалась в тягучую тупую мерзость неконтролируемого, отпущенного на волю и гниющего в своем соку интернет-пространства, не предназначенного для таких, как я. Ну, для «родаков» в смысле. Я опускалась в эту пучину лени, одиночества и вдохновения. Я не думаю, что мои дети смотрели все это. Разумеется, мне кажется, что пока я их не контролирую, они читают произведения Пришвина и смотрят фильмы BBC science. Но если что — я могу поговорить с ними об этом тоже. Не про творчество Пришвина, в смысле. Я в курсе этих всех идиотских мемов и знаю, как зовут самых известных YouTube-блогеров. На всякий случай.
О подростках
Так вот, киты. И подростки. Кто такие подростки? Это какие-то совсем незнакомые люди, мужчины и женщины, появившиеся на месте когда-то любимых, когда-то понятных, когда-то полностью подчиненных нашей воле малышей. Эти новые, свежие мужчины и женщины не могут жить в тех рамках, в каких жили прилежные дети. И они начинают искать свой путь, свою дорогу. И вполне может получиться так, что в атмосфере нелюбви, непризнанности (верните мне моего малыша и заберите выросшее непонятно что), появляется вдруг эта спасительная дорога без шлагбаумов, берущая начало на самом дорогом, понятном, живом, принимающем, что есть у подростка — на его окошке в мир, на экране его гаджета. Дорога, окруженная красивой, нетронутой человеком природой, ведущая в прекрасное пасмурное небо. И летящий в этом небе кит — иди, мол, сюда, я с тобой. Я вполне понимаю, почему иногда у подростков единственным, кто все еще «я с тобой» остается некий кит. Большой, добрый — тут кто-то может начать плакать — как кто-то, кого так не хватает в реальной жизни!
О Настоящем
Игра в этих китов с последующими нанесениями себе травм и самоубийством — результат заполнения дыры в жизни, которая настойчиво ноет. И речь не о том, что на полке пылится не один Пришвин, а на кухне немытая плита — ими такую дыру не заполнишь. Дело не в том, что нечем заняться. Дело в качественном насыщении этой новой, скоротечной жизни. Молодым людям очень хочется подвигов, приключений и чего-то такого, что даст им почувствовать свою значимость, свое становление, как личности, что, мол, не зря я тут. Молодые львы в такие периоды залезают на камни, чтобы повыше быть, и рычат. И все это понимают.
Нашим современным подросткам рычать нельзя. Им нужно застилать кровать, приносить хорошие отметки и не отсвечивать. А способов проявить себя, кроме как в интернете, уже и не осталось. Если мы вспомним наши собственные годы в 7-9 классах, то нарисуется картина, мне кажется, слегка противоположная тому, чего мы ждем от собственных детей. Но дети, эти юные львы, они не меняются, независимо от эпох и технического прогресса. Секс и смерть — это самые большие интересности в мире. Увы, так все устроено. Что Пришвин будет проигрывать черному мерзкому дну с кишками и кровякой. Что самый убедительный способ проявления себя — не через хорошие отметки, а через соприкосновение с запрещенным, отвратным, опасным.
Потому игры со смертью так манят. Потому в них будет играть и самый благополучный семиклассник, который получает хорошие отметки, любит мифы древней Греции, ходит в крутых кроссовках с роликом и самая никому не нужная девочка из пьющей семьи, которой может не быть дома сутками, и никто и не заметит. Игра «в китов», как ни странно — игра в Настоящее. С Настоящим в жизни наших детей проблемы. Испокон веков Настоящим было то, как завещали деды — этот институт дедовства, построенный на уважении, традициях (вот в этом месте можно начинать зевать и раздражаться), совершенно уничтожен в наши дни, с нашим поколением родом из 1980-х. Наши деды — это совок. Наши деды и традиции — это полное непонимание, это другое поколение, другие ценности, другой мир. Мир ковров и румынских стенок, которые все мы, новое поколение — начали выкидывать и менять. Отчаянно менять на «другое».
Наше поколение родителей 6-9-классников — это поколение борзых отщепенцев, которые восстали против родительских и дедовских устоев, которые бросились с остервенением менять окна в родовых гнездах, выкидывая на помойку все ценности, граненый хрусталь, ковры и торшеры. Менять запасы еды, запасы барахла на гаджеты и виртуальную реальность. Наше поколение, отчаянно стремящееся жить какой угодно, только ДРУГОЙ жизнью, поколение одиночества и одиночек, которые стремились быть ДРУГИМИ и в этом стремлении ладно угодили в толпу таких же точно. Какое сейчас самое популярное имя у девочки? То самое, каким почти не называли никого во времена нашего, мерзкого нам, детства и отрочества. Необычное, красивое и редкое.
Какими выросли дети у таких родителей? Которые, оторвавшись от дедовских ценностей, напялив толстовки с микки-маусами и кеды в мороз на босу ногу, сами ходят, уткнувшись в гаджеты? Они выросли похожими на нас, вот и все, только более адаптированные к современным технологиям.
Ну и что делать со всем этим
Первое
Я думаю, первое, что нужно сделать, — это принять, не отрицать, что «это где-то есть, все эти киты, снафы и прочий ужас, но к моей жизни и жизни моей семьи оно не имеет отношения». Принять этот мир, таким, какой он есть. С выброшенными, отжившими свое ценностями, завернутыми в истлевший ковер. С «лурком» и кровавой расчлененкой на расстоянии вытянутого пальца на любом мониторе страны в HD-качестве в любое время суток. И со всем прочим, что тоже в этом мире есть. Хорошим и плохим. Коллекции прекрасных фильмов — новых и старых, канал Arte и всевозможные курсы, а также много, очень много денег и возможностей. Дорога с китами — одна из миллионов. Можно показать своим примером, какой дорогой идти лучше. Но «свой пример» — больная тема для многих родителей. Потому наши дети предпочитают пробивать свой путь.
Реакция большинства — отобрать этот планшет немедленно! И с гордостью сказать: «В нашем доме интернетом дети пользуются один час в неделю». Но это не выход. Нужно принять, что интернет — это мир вокруг нас. На дороге может сбить машина, может оборваться лифт, упасть дерево, можно утонуть в озере, заболеть менингитом или отравиться кишечной палочкой. В жизни много опасностей, но они не мешают нам жить и развиваться. В интернете, если научиться им пользоваться, все точно как и в жизни. Есть места, куда лучше не ходить или ходить в средствах защиты, понимая зачем, с какой целью ты это делаешь и чему хочешь научиться.
Второе
Второе, которое такое же важное, как и первое — нужно быть на одной волне со своим подростком. Нужно не врать и требовать, не обманывая. И свой пример, опять-таки… когда родители сидят, уткнувшись в гаджеты, а от ребенка требуется чтения Пришвина — вряд ли что-то получится. Дыра, требующая заполнения, этот камень для рычащего льва нужно добывать нам, мамам и папам. И это очень неприятно осознавать — мы и деньги… мы и одежду, и учебу… что еще нужно? Этим молодым, часто противным нам самцам и самкам нужно обеспечить некий полигон, где они могут набегаться, применив свою мощь и не пораниться. Им нужно чувствовать свою социальную значимость, свою полезность (и это не про помытую плиту) и интересность миру, который или примет их, или… (они этого очень боятся) или не примет. Вводите детей смелее в свою взрослую жизнь! Ходите с ними в гости, общайтесь с ними, берите молодых львов на работу и давайте им поручения. Отправьте их в спорт или куда-то, где их примут, оценят и им будет хорошо и интересно — если с вами им не может быть хорошо и интересно.
Третье
Третье — мама и папа должны стать шпионами в жизни своих детей. Не обижая их, не нарушая личных границ быть в курсе всего. Вы должны втереться в доверие и вам должны доверять безоговорочно. Это тяжелый труд, деликатный труд и, конечно, куда проще «запретить все нафиг» и забрать планшет. Но эти хитрые, мощные молодые львы найдут выход, не сомневайтесь. Пусть они верят вам. Будьте благодарными за эту веру, уважайте и цените ее.
Главное
Когда у моей старшей дочки начались «странные» настроения и я нашла на ее ноге порез неясного происхождения, то стала спать у нее в комнате, в ее кровати. Обняв ее. Я плохо знаю своих детей. Вот, несмотря ни на что, мы существа с разных планет. И когда я увидела этот порез (якобы полученный случайно… но… ), я стала чуть нежнее, чуть внимательней к ней. Я стала с ней ближе, ничего не требуя, не заискивая. Я рассказала про то, как сейчас модно дурить подростков и зарабатывать на них деньги — вы режетесь, выставляете фотки, а кто-то на этом «баблосы косит». Мы стали смотреть вечером фильм, валяясь в халатах в кровати с миской печенья и я по дыханию слышала, как молодая львица засыпает у меня на плече. Я рассказываю своим детям про всяких нехороших взрослых и про то, что они иногда делают с доверчивыми детьми. И мы обсуждаем алгоритм действия каждого из них в той или иной ситуации. Например, они что-то натворили, я об этом не знаю, дела зашли слишком далеко. И им угрожают, выслав фото меня, со спины, за руки с их младшими братьями и сестрой. Мол, если вам жаль вашу маму, то вы должны искупить вину своей смертью. Страшно? Очень. Но нужно рассказать, нужно доверять, нужно не бояться.
Доверие идет от тесного телесного контакта. Мы с львами постоянно обнимаемся, чешем друг другу спинки и, хоть меня иногда подергивает от этих совершенно чужих, огромных, почти сформировавшихся взрослых тел, я понимаю — им это очень нужно. Потом у них появятся другие «чесатели» и «обниматели». А сейчас это пока еще я.
Однажды у меня сработал будильник. Было 4.30 утра. И ставила будильник не я. Для детей это очень круто «не спать всю ночь». Или «встать в 4 утра», когда весь мир спит, а ты, получается — лев с развевающейся гривой. Никто не признался, кто это сделал. Но в качестве превентивных мер мы стали очень рано просыпаться — в 6.00 уже все на ногах, а с наступлением весны и на улице — на пробежке в парке. А еще у половины спорт каждый день по четыре часа. С такими нагрузками просыпаться в 4.20 уже не так прикольно. [traqli_related]
Вчера и завтра
Словом, мир просто шагнул вперед. Вал времени прокрутился, и появилось что-то новое. Раньше шлялись непонятно где, повесив ключ на шею, вымазывая ранцы в грязи и подделывая подписи учительницы в дневнике. Сейчас, отсеченные от реального мира, посаженные в квадратный метр личного пространства, молодые львы находят новые пастбища. Но родительская любовь и готовность выслушать, не осуждая, — постоянны. Родительское принятие, без упреков и сожалений — постоянны. Родительский интерес и желание развиваться вместе — постоянны. Если семья у молодых львов — место силы, место, где можно расслабиться, место, где ты в безопасности, место, где ты восстанавливаешься и черпаешь силы — то уходить за китами может и захочется, потому что все новое манит. Но тормоза сработают в нужное время в нужном месте.
Позвоните своим родителям и поговорите с ними так, как вы хотели бы, чтобы с вами говорили ваши дети. Обнимите ваших детей, приучайте их к объятиям. Ходите вместе в бассейн и на пляж — тогда не придется насильно задирать рукава и устраивать мерзкие сцены с поиском ранений. А если ранение найдется, залезайте вместе под одеяло, свернитесь комочком и целуйте вашего ребенка, как родного, как такого, каким он был, когда только родился — неизвестный, незнакомый, ничем не заслуживший вашу любовь, но ваш до боли, до помешательства, до ослепляющей нежности. А бить его будет вся долгая, неоднозначная жизнь впереди.
Фото: Рания Матар